Горный Алтай - ГорныйАлтай.Ru
Горный Алтай: Заброска и доставка туристов
Джип-Туры по Горному Алтаю
Глухарь
Категория: Горный Алтай: Птицы | Автор: Wanderer | 19 июля 2007

Обновлено: 31.08.2007 - 10:23

Увеличить (21.71 Kb)

Глухарь (Tetrao urogallus), птица семейства тетеревиных, отряд куриных. Самцы весят в среднем 4100 г, самки - 2000 г. У самцов верх головы, шея и спина серые с тёмным рисунком, крылья коричневые, зоб чёрный с зелёным металлическим блеском, низ тела тёмный с крупными белыми пятнами. Оперение самки с поперечными тёмными и ржаво-охристыми полосами. Оседлая птица, но иногда совершает сезонные кочёвки. Населяет хвойные, смешанные и лиственные леса Европы и Азии (в Сибири на В. до Зап. Забайкалья, Олёкминска и Вилюйска). Область распространения и количество Глухаря за последние 100-200 лет сильно сократились, местами он исчез. В Великобритании к сер. 18 в. Глухарь был истреблён, затем в 1837 завезён туда из Швеции и прижился. В брачный период из года в год собираются на одни и те же места - токовища. Токуют (в марте - мае) на земле и на деревьях; иногда токуют летом, осенью и даже зимой. Гнездо на земле, в кладке 6-8, изредка до 12-16 яиц. Насиживает только самка, 25-28 дней. Пища - летом побеги, цветы, почки, ягоды, у птенцов - насекомые, пауки; осенью - хвоя лиственницы, зимой - сосновая и еловая хвоя, почки. Объект спортивной, местами промысловой охоты. (БСЭ)


А вот как описывает глухаря известный натуралист и охотовед 19 века Александр Александрович Черкасов (1834-1895) в своей знаменитой книге "Записки охотника Восточной Сибири":

Из птиц, которых промышляют сибиряки, глухарь должен занять первое место. Первое уже потому, что глухарь — сибирский туземец, если только можно так выразиться; он круглый год живет почти на одном месте и в дальние теплые края не отлетает: где его жизнь — там его и смерть. Сибирские морозы для него нипочем, но сильные жары он не любит и летом живет преимущественно около воды, на моховиках, под которыми таится вечный лед, или на высоких хребтах, где температура воздуха невысока; ее уравнивают и возвышенность положения и более или менее постоянные ветра. Но об этом поговорю после, а теперь я должен сказать еще, что глухарю первое место принадлежит также и потому, что он, кроме некоторой прилетной дичи, есть самая крупная птица, употребляемая в пищу не только сибирскими туземцами, но и образованным людом. А известно — какой охотник не дорожит крупной дичиной!..

Никогда я не поверю тому, кто мне скажет, что гораздо приятнее убить на лету какого-нибудь плюгавого гаршнепа, чем сидячего глухаря. Я знаю, что со мной в этом многие не согласятся, но не согласятся только из фатовства, как бы указывая на свою ловкость и меткость стрельбы, но отнюдь не в душе. Я уверен, что всякий охотник при первой возможности скорее пойдет за глухарем, чем за гаршнепом. Конечно, спору нет, что на все есть свое время и место, это совершенно верно, но все-таки мне кажется, что всякий охотник идет домой гораздо веселее с глухарем, чем с гаршнепом, которого, пожалуй, не скоро и в ягдташе-то отыщешь — плюнуть не на что. Впрочем, я сужу в этом случае, как сибирский промышленник...

Многие скажут, что глухаря, как дичь туземную, можно промышлять во всякое время года, следовательно, она может надоесть охотнику, — это отчасти верно. Но ведь и прилетные гости тоже надоедают, и они хороши только в известное время, которым и пользуются охотники. Но пройдет это время, время какого-то лихорадочного состояния охотника, смотришь, опять и тянет его в свои известные уголки, где своя дичь водится постоянно, над которой уже охотник как бы получает право, делается владыкой.

Здесь глухарем народ зовет только самца, «глухого тетерева»; самку же, «глухую тетерю», зовет копалухой, а маленьких глухарят — копалятами. Но птенцы так называются только до осени, то есть до тех пор, пока они еще малы; с осени же, когда глухарята подрастут, обматереют, носят общее название глухарей, без разбора пола, до начала зимы, когда уже самцы своим особым оперением отделяются от тетерок. Моховиками или мошниками, как в некоторых местах России, здесь глухих тетеревей не зовут.

В Забайкалье глухие тетерева никогда не достигают такой величины, каковы бывают российские моховики. Здесь самый большой глухарь весит не более 12 фунтов, а обыкновенный 8 - 10 фунтов. Длина глухаря от носа до конца хвостовых перьев обыкновенно бывает полтора аршина и весьма редко несколько больше. Ширина размаха в крыльях от 4 до 4'/2 и редко более футов. Копалуха же гораздо меньше — весит она редко более б фунтов и длиною не более 32-х дюймов. Глухарь чрезвычайно крепкая, плотная и сильная птица — это доказывает при первом, даже поверхностном, взгляде его фигура, которая несколько напоминает индейского петуха. Даже стати похожи, только глухарь всегда держит себя прямее, горделивее и смелее, не говоря уже о весеннем времени, когда он токует и понимается самками, нет, он даже и в сильное ненастье или пургу выглядит всегда бодрее, живее, грациознее. В нем вы никогда не увидите той обрюзглости, вялости, каковые бывают, заметны в индейском петухе в дождливое время или после сильной потеребки другого сильнейшего петуха. Глухарь всегда выглядит молодцом, гордым, забиякой. Многие говорят, что глухарь в действительности трус, до я с этим не согласен и должен за него заступиться в этом случае. Он крайне осторожен, а через это кажется иногда пугливым, но, разве это можно назвать трусостью? Посмотрите его, весною: на. токах, когда он отбивает самок или когда, подстреленный, бросится сражаться даже с охотником! Читатель, быть может, скажет, что он в последнем случае только поневоле защищается, видя неминуемую беду, — нет, он даже дерется с охотником, иногда и тогда, когда тот ловит другого глухаря,; вовсе не.его,.ничуть не подстреленного, а только обазартившегося из-за любовной, интрижки с другими глухарями-. Но такую смелость он оказывает только на токах весною. Впрочем, он дерется с большими хищными птицами и даже мелкими плотоядными зверьками.
Глухарь имеет на хвосте небольшие черные косицы, вот почему здесь некоторые охотники изредка называют. его косачом, как полевого тетерева, от которого он так резко отличается не только фигурой, статью но вдвое большей, величиной. Голова глухаря довольно большая, клюв толстый твердый, бледно-зеленоватого рогового цвета, длиною почти в вершок и несколько погнутый книзу. Глаза темные, живые; брови широкие и красные, шея длинная и толстая. Издали глухарь покажется почти совершенно черным, но это обман; его голова и шея покрыты очень темными, но в то же время узорно-серыми перышками; зоб отливает сизо-зеленым глянцем, хлупь испещрена белыми пятнами по черному полю, а спина и особенно верхняя сторона крыльев по серому основанию имеют коричневые длинные пятна; нижние хвостовые перья - темные с белыми крапинками на лицевой стороне, а верхние, от спины идущие, покороче и серые подбой крыльев, подплечными суставами, ярко-белый с черными крапинками, а остальной — сизо-дымчатый; ноги покрыты мягкими, длинными, серо-пепельного цвета перышками и очень мохнаты до самых пальцев; пальцы же облечены какою-то скорлупообразною светлою чешуйчатою бронею и оторочены кожаною твердою бахромою; ногти темные, большие и крепкие. Вообще оперение густое и жесткое, удлиненное на подбородке в виде бороды. Хвост широкий и большой, напротив, выпуклые крылья коротки.

Копалуха по цвету перьев чрезвычайно сходна с полевой тетерькой, вся разница состоит в том, что глухарка красноватее и темные пестрины на ней чернее. Вообще окраска ее перьев представляет смесь черно-бурого, ржавчино-желтого и ржавчино-серого с черноватыми и беловатыми поперечными полосками. Клюв темнее, чем у самца; красное пятно у глаза меньше и бледнее.
Цыплята, или, выражаясь по-сибирски, копалята, цветом сначала совершенно не похожи на взрослых. Оперение, смотря по возрасту, они меняют несколько раз. Только что вылупившиеся из яйца копалята чрезвычайно похожи на обыкновенных домовых цыплят, но несколько их пожелтее пухом и с более заметными ржаво-бурыми полосками на голове и спине. Крепость и бойкость копалят удивительны — они только что вылупятся из яйца, как уже бегают за матерью, даже нередко их видят бегающими со скорлупою на хвостике. Спустя несколько дней по вылуплении у них уже пробиваются маховые перья, а вслед за ними спинные и наконец грудные. В этом они совершенно отличаются от молодых утят. Копаленок недель трех уже начинает летать и даже садиться на деревья, но утята получают способность летать только тогда, когда оперение их кончится и они почти совершенно обматереют, а копаленок летит, как метляк, еще небольшим цыпленком, но только в сухую погоду; во время же ненастья и утрами в большие росы и копалята только вспархивают, так что горячие собаки ловят их даже на лету, высоко прискакивая. Молодые самки получают свое настоящее оперение гораздо скорее, чем самцы, которые одеваются в темный цвет глухарей только совершенно обматеревши, что бывает уже поздней осенью, когда полетят «белые мухи», а холодные утренники начнут помаленьку схватывать шумные горные речки. Оперение самцов в темный цвет из ржаво-серого бывает постепенно, и тогда они кажутся чубарыми, потому что проглядывающие темные перья выходят пятнами, а не вдруг.

Глухарь сравнительно с другою лесною дичью очень тяжелая и неповоротливая птица. Походка его тиха и спокойна; при этом тело он держит почти вертикально, шею несколько втягивает, а хвост опускает книзу. Совсем другую картину представляет глухарь на току весною, когда он, чувствуя сильнейшее побуждение к спариванию, распустив до полу свои круглые крылья, веером раскинув свой огромный хвост, с самозабвением горячо нащелкивая любовную песнь, преважно, гордо и спесиво расхаживает по знакомому току; право, в это время так и хочется передразнить его, но осторожность птицы заставляет иногда охотника и любителя природы тихо, без малейшего движения сидеть где-нибудь за кустом и только сквозь густые ветки вполглаза наслаждаться такою картиною.

Полет его тороплив, но тих, прям, как струна, и невысок; он состоит из быстрых, шумных ударов крыльями, которые, по-видимому, скоро утомляют птицу. Если же глухарь летит издалека, что в особенности часто случается весною, когда он торопится на ток, когда он разлетится, полет его чрезвычайно быстр, так что сопровождается каким-то особым шумом и в это время напоминает могучий полет быстролетающих хищных птиц. Иногда, на току, глухарь так быстро и с таким зычным шумом пронесется над головой охотника, что тот невольно присядет и оглянется в ту сторону, откуда несется глухарь.

Не думайте, что глухарь потому получил свое название, что, дескать, он глух; напротив, слух и зрение у него превосходны, но обоняние слабо; вот почему к глухарю можно подкрасться и по ветру, только бы он не слыхал и не видал, но сидя на полу, глухарь и чутьем, кажется, слышит далеко. Взобравшись же на высокое дерево, он заметит охотника чрезвычайно далеко и при малейшей опасности тотчас улетает. Пища глухарей чрезвычайно разнообразна: кроме ягод, он ест молодые побеги и пупышки хвойных деревьев, сережки мелкого кустарника, разные семена и даже листья. Всевозможными видами насекомых, дождевыми червями, маленькими улитками он также не брезгует. Как большая часть других кур, глухари проглатывают также маленькие кремни и песок, которые, конечно, способствуют размельчению грубой пищи в желудке. Глухари много, пьют, а летом нередко даже купаются.. Ту ветку; ягодника или кустарника, которую глухарь не ; может достать клювом, он находит сам, нагибает своей тяжестью, а прутик пропускает между ногами. Зимою глухари; живут от копалух обыкновенно отдельными стаями. В это время можно встретить смешанную стаю, то есть самцов с самками; если же, это и случается, то самцы непременно молодые, которые иногда до самой весны держатся при матери. Вообще глухари жируют только вечером и рано утром. День они проводят везде, где попало, но ночуют преимущественно в самых крепких, глухих местах тайги. Зимою, в особенности в сильную стужу, глухари спят преимущественно под снегом, совершенно в нем зарываясь. После плотного ужина, что бывает довольно поздно, иногда перед потхом вечерней зари, глухари, насидевшись вдоволь на деревьях, пристально осмотревшись кругом и выбрав себе удобное место, вся стая, друг за другом, без малейшего шума начинает слетать или, лучше сказать, падать вниз, прямо в глубокий снег, не дав ни одного шага, чтобы скрыть свой след. При глубоком снеге манеэр этот удается ловко, потому что глухарь, с маху бросившись вниз, сразу пробивает насквозь снег, который тотчас и засыпает осторожного ночлежника. Если, же снег мал, то глухари подкапываются и, искусственно трепеща крыльями и хвостом, забрасывают себя пушистым снегом. Все, это делается для того, что снегу спать, теплее, а ночным хищникам гораздо труднее отыскать глухарей под снегом. Надо заметить, что глухари редко ночуют на, одном месте, и мне никогда не случалось замечать, чтобы они спали в старых лунках; вероятно,, потому, что старый ночлег. сильнее пахнет дичью, следовательно,, его, скорей, отыщут хищные звери, а во-вторых, в старой лунке снег от дыхания и теплоты глухаря до того затвердеет, что им уже неловко закрыться сверху. Любопытно понаблюдать издали такие проделки. В самом деле, бывало, смотришь и видишь в разных местах высоко сидящих глухарей на деревьях и гордо осматривающихся кругом, что ясно видно к румяной заре, потом вдруг замечаешь перемену: вот сию минуту видел на какой-нибудь вершине дерева глухаря — смотришь, его уж нет; невольно взглянешь сейчас же в другую сторону, где так же виднелся глухарь, — глядишь, исчез и тот. Поневоле растеряешься, завертишься во все стороны — но глухарей нет; так ловко, так тихо и так одновременно они падают на ночлег!.. Поднимаются же утром они чрезвычайно рано и тотчас садятся на деревья, на которых и завтракают, или
же улетают на ягодники.

В сильную стужу глухари после сытной закуски любят долго сидеть на деревьях и греться едва пригревающими лучами зимнего даурского солнышка. Иногда они просиживают таким образом до обеда, особенно копалухи. Любимые места таких посиделок глухарей над речками, над ключами, накипями, наледями и непременно к востоку. Только в сильный ветер, особенно в пургу, они этого не делают и тогда забиваются в самые крепкие, заветренные места, чтоб хиузом их не хватало. Бели рано утром случится напасть на глухариный ночлег, то невольно испугаешься, когда у самых ног тяжело и с шумом поднимется из-под снежных домиков целая стая глухарей и обсыплет снежной, холодной пылью. Но в этом случае глухари не всегда поднимаются разом целой стаей, иногда они вылетают по одному, иногда же таятся так крепко, что их нужно отыскивать как бы похороненных под толстым слоем снега. Побывав на таком ночлеге любознательный охотник тотчас заметит, что глухари не только спят под снегом, пробив себе лунку, но они делают там ходы, нередко до 4 аршин длиною. На таких ночлегах лисицы, волки, росомахи, рыси, даже хорьки и горностаи отыскивают глухарей чутьем и, тихо подкравшись, частенько ловят их на месте ночевки, не дав и разбудитъся, как говорят сибиряки. Хищные же птицы ловят больше на деревьях, во время завтраков или на отдыхе. Названные мною хищные звери еще больше приносят вреда глухарям молодым, пока они не умеют летать, то есть копалятам. Иногда они их истребляют целым выводком. Глухари, в особенности копалухи, зимою, греясь на солнышке, нередко завернув голову под крыло, засыпают и спят так крепко и с такой беззаботностью, что не только не слышат шороха подкрадывающегося охотника, но не просыпаются от колокольчика проезжей тройки и выдерживают выстрелы, если был
промах, не пошевелив ни одним пером. Этого мало — они иногда и просыпаются и, видя перед собой остановившуюся повозку, двигающихся людей как бы не обращают внимания и нередко,
снова спрятав под крыло голову, продолжают апатично сидеть на том же месте, но следует новый выстрел и глядишь, доверчивая птица, как сноп, валится на снег. Я решительно не понимаю, чему приписать, такую беспечность такой осторожной птицы, как глухарь!

В Забайкалье в конце февраля глухари-самцы уже чувствуют позыв к спариванию. Несмотря, на то, что зима стоит в это время еще в полном разгаре, бывают сильные морозы и частые пурги, глухари в хорошие ясные утра и вечера начинают прилетать на тока, то есть те постоянные места, где они спариваются с самками. Но до весны еще далеко, солнышко греет худо, и минутная горячность глухарей скоро проходит. Самцы тихо посидят на деревьях над любовным местом, попробуют завести свою любовную песню, но тихо, как-то вяло, как бы нехотя, и улетят назад. Но начало сделано!.. День ото дня становится теплее и теплее, дни длиннее и длиннее, солнышко станет ходить все выше и выше, снег начнет подтаивать и садиться — словом, быгать, как говорят сибиряки, покажутся проталины — это уж начало и, пожалуй, половина марта, — глухари начнут оживать все более и более и с каждым днем чаще и чаще посещать свои заветные уголки, свои любимые токовища. Вот когда начинается тревожная, полная самозабвения жизнь глухаря. До сих пор он только как бы пробовал свои силы, разучивал свою любимую песню. Теперь же горячая кровь кипит в нем настолько сильно, что он как бы забывает свои плотные завтраки и ужины, спит кой-как на один глаз, с трудом проводит нескончаемый для него день, только и думает о любви, только и ждет румяной вечерней зари или раннего утра. Еще «черти в кулачки не бьются», как смотришь, глухарь уже на току и, полный любовной истомы, поет свою призывную песнь. В самом деле, утром глухари прилетают на тока еще до свету, только-только лишь черкнет заря, или, как здесь говорят, начнет «отбеливать на солновсходе». Вот что значит, как не на шутку заноет сердечко!..

Конец марта — самое горячее время глухариного токованья. Теперь-то вот мне и хочется познакомить читателя с глухариным током и с его любовной песнью.

Тока — это постоянные места в лесу, куда собираются глухари и копалухи для спаривания. Зная множество токов, я мог заметить, что места эти действительно постоянны и выбираются преимущественно на более ровных покатостях предгорий, почти всегда неподалеку от речек или ручейков, иногда же на самых берегах речки, так что в марте месяце, когда лед еще крепок, глухари часто токуют на самой речке, на льду. На высоких хребтах я не знаю ни одного тока. Эти сборные пункты по большей части бывают в редколесье.

Постоянство глухариных токов достойно замечания. Раз, образовавшийся ток делается током навсегда. Только особые причины могут заставить глухарей бросить ток и приискать новый. Пугайте и стреляйте, сколько хотите и этим глухарей не отгоните; сегодня распугали, разогнали — приходите завтра, глухари опять на току, только они делаются несколько суровее и недоверчивее. Я знаю некоторые тока, которые носят это название гораздо более сотни лет; прадеды и правнуки каждого дню бьют на них глухарей и отпугать не могут. Конечно, ток току разница, на один ток прилетают 5—6 глухарей, а на другой — десятки, даже сотни; такие тока получают славу и знакомы всем охотникам, живущим около этой местности.

Теперь поговорю о самом токовании и любовной глухариной песне, о которой я раньше надоел читателю. У всех птицу живущих в многоженстве, потребность к спариванию проявляется гораздо сильнее, чем у тех, которые ведут настоящую брачную жизнь. Таков и описываемый мною глухарь. Лишь только придет это урочное время, некоторые глухари прилетают на ток с вечера, иногда еще за солнце, то есть тогда, когда оно еще светит, и садятся на деревья. Вечером на пол спускаются очень редко. Как только усядется глухарь, он несколько минут остается неподвижным и наблюдает вокруг себя все с необыкновенной внимательностью; в это время малейший шум заставляет глухаря тотчас обратить на него свое внимание, а если он заметит пошевелившегося охотника, немедленно улетает на другое дерево, и нередко на далекое расстояние. Если же все спокойно, подозрения нет, он обыкновенно делает особое движение шеей, как будто у него начинается рвота, издавая при этом какой-то особый, известный только охотникам звук, который можно сравнить с хрипением, с частым кашлем, несколько похожим даже на хрюканье. Охотники говорят, что глухарь зобает, и это считают за хороший признак сильного токованья на утро. Но и вечером в нашем крае глухари токуют почти так же, как и утром, хотя и не с таким азартом; другие же только сидят тихо, и в таком положении застает их ночь. Насчет зобанья глухаря многие шутники откалывают преуморительные остроты и, со смехом начав разговор, нередко прогоняют готовящихся к токованию глухарей, сидящих на близстоящих деревьях. В самом деле, в этом случае глухаря так и хочется сравнить с дьячком приходской церкви, который, придя на клирос и осмотревшись кругом на прихожан, начнет прохаркиваться и прокашливаться перед своим козлиным пением.

Известно всем охотникам, с какой заботливостью и с каким вниманием копалуха бережет своих маленьких птенцов. Но этого мало — любовь к детям у глухарки нередко доходит до самопожертвования. Трогательно видеть, как при появлении человека или другого какого-нибудь врага копалуха часто подвергается самой очевидной опасности, чтобы защитить выводок, а молодые, завидя беду, мгновенно исчезают из глаз и прячутся, как мыши, так что нет возможности заметить в лесу то самое место, куда юркнул копаленок. Как скоро спрятались молодые, копалуха нарочно трясется перед охотником, вспархивает, как будто подстреленная, бежит как бы хромая, не удаляясь от врага, стараясь сделать так, чтоб погнался за ней, и, тем самым отведя его от места спрятавшихся молодых, вдруг бойко взлетает и, делая большой круг, не видя опасности, быстро возвращается к своим малюткам, которые, заслыша зов нежной матери «глюк-глюк», тотчас с писком снова бегут под ее защиту, под ее теплые крылья.

Молодые копалята питаются преимущественно муравьиными яйцами, которые глухарка, найдя муравейник, выгребает из кучи и подталкивает под клюв своих ребятишек. Потом они едят разных насекомых, которых уже ловят сами, а впоследствии собирают ягоды и мелкие, мягкие мочки свежей лесной поросли. Словом, копалуха с молодыми детьми чрезвычайно походит на домашнюю курицу с цыплятами.

Я всегда удивлялся способности глухарей (вообще) лететь именно в то самое место, куда полетел один, несмотря на то, что их иногда подымаешь с пола по одному и не вдруг. Спрашивается, как же он, спрятавшись от врага и будучи вспуган, иногда через долгое время летит прямо туда, куда раньше улетел кто-либо из его товарищей. В разные стороны глухари разлетаются только тогда, когда вспугнут разом целую стаю или выводок, — тогда они мгновенно вспорхнут с земли, летят по разным радиусам, как спицы из ступицы колеса, но потом все-таки уберутся друг за другом, туда же, куда отправился один из них. Впрочем, эта способность заметна у всех сродных им птиц: рябчиков, тетеревей, куропаток.

В июне месяце глухари линяют и в это время забиваются в такие дебри и трущобы, что их с трудом можно отыскать, — вот почему тогда их почти совсем не видно.

К августу линяние оканчивается и старые глухари начинают вылетать из своих вертепов на ягодники, но только рано утром и поздно вечером. В это время они крайне осторожны и пугливы. Копалухи после вывода молодых бывают чрезвычайно сухи, почему здешние охотники и говорят, что они иссиживаются на гнездах и хиреют от соболезнования по молодым копалятам, которых не только хищные звери, но и всевозможные хищные птицы истребляют в огромном количестве: даже ворон и тот ловит их себе на закуску.
Комментарии: 0 | Просмотров: 9372 | распечатать
 

КОММЕНТАРИИ

Добавление комментария:

Имя:
Пароль: (если зарегистрирован)
Email: (обязательно!)

теги форматирования

добавить смайлы
 
«Май 2017»
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
Имя
Пароль
 
GISMETEO: Погода в городе Горно-Алтайск
заправка картриджей ce505a

 Перейти вверх страницы 

© Сайт ГорныйАлтай.Ru 2008-2017 г.
© При использовании материалов с ГорныйАлтай.Ru ссылка на источник обязательна!
© Design Wanderer
Размещено в dmoz.org хостинг от .masterhost Rambler's Top100
SQL запросов: 18
Генерация страницы: 0.12 сек